Экономическая система постсоветской России

Материалы » Экономические теории денег и их современные модификации » Экономическая система постсоветской России

Экономическая система постсоветской России: денежная экономика, постиндустриальное общество или семейно-клановый капитализм?

Основные проблемы российской экономики связаны не с тем, что в ней "класс технических специалистов" не "стал основной профессиональной группой", или, что "внедрение нововведений" слабо "зависит от достижений теоретического знания", или что "приоритет" не "перешел от преимущественного производства товаров к производству услуг".

Главное затруднение – неадекватный институциональный выбор. На протяжении веков в России образовывались и укоренялись формальные и неформальные институты, препятствовавшие образованию в нашей стране денежной экономики (в вышеописанном, посткейнсианском смысле). Мы имеем в виду неуважение рядовых граждан к государству, неисполняемость законов, слабость судебной системы, отсутствие достаточных гарантий защиты частной собственности и т.д.

А в период начала "переходной экономики" (конец 1980-х – начало 1990-х годов) решающую роль сыграла институциональная неадекватность государства, в значительной степени связанная с неразвитостью гражданского общества. Такая неадекватность помешала сформировать эффективную и надежную систему форвардных контрактов. В результате координация хозяйствующих субъектов стала осуществляться через различные семейно-клановые структуры (часто криминального характера), взаимоотношения между которыми базировались на "дуализме норм". Мы имеем в виду такой стиль экономических отношений, при котором члены данной локальной группировки поддерживают друг друга, но ведут себя оппортунистическим образом по отношению ко всем остальным.

Этот семейно-клановый способ координации хозяйственной деятельности является очень неэффективным способом снижения неопределенности. Дело в том, что деление общества на множество кланов и групп вкупе с большой долей теневого бизнеса в валовом внутреннем продукте порождает дезинтеграцию хозяйства, а также общую "непрозрачность" экономических отношений [21, с.20]. Поэтому в такой экономике степень неопределенности будущего выше, чем в рыночной экономике.

Эта неэффективность проявляется в распространении таких норм поведения, как оппортунизм и инвестиционная близорукость, результатом чего является чрезмерная ориентация на поиск ренты, низкая способность к генерированию (и особенно к диффузии) инноваций и, следовательно, к интенсивному росту, социальные диспропорции и большие "очаги бедности". В одной из работ мы назвали такую экономическую систему "семейно-клановым капитализмом" [21, с.20].

Сейчас нужно думать не о том, станет ли Россия "постиндустриальным обществом", о том, останется ли она "просто" индустриальным обществом.

Один из индикаторов, заставляющий беспокоиться об этом, – динамика среднего возраста производственного оборудования в отечественной промышленности. С 1970 по 1990 года в Советском Союзе этот показатель возрос с 8,42 до 10,8 лет. В 1992 г. в России он составлял 11,98, в 1995 г. – 14,25, а в 2004 г. – чуть превысил 20 лет.

Деиндустриализация экономики постсоветской России – вот проблема, которая очень остро стояла перед ней в 1990-е годы, да и в настоящее время отнюдь не потеряла своей актуальности. Так, по данным В.Д.Белкина и В.П.Стороженко, за последние 15 лет совокупный объем продукции, выпускаемой обрабатывающей промышленностью, сократился более чем в два раза, в том числе производство металлорежущих станков – в 11 раз, тракторов – в 14 раз, прядильных машин – в 50 раз, ткацких станков – в 127 раз [3, c.75].

Семейно-клановый способ координации хозяйственной деятельности не способствует "укреплению индустриального потенциала", прежде всего, вследствие неэффективности снижения неопределенности и, как следствие, стимулирования инвестиционной близорукости.

Кроме того, ясно, что семейно-клановый капитализм – это "неденежная", или, в лучшем случае, "псевдоденежная" экономика. Особенно очевидно это было в 1990-е годы, когда показатели распространенности бартера и неплатежей в российской экономике достигали громадных значений (например, в 1997-1999 годах 80-90% общего объема промышленной продукции обменивалось через бар-тер). Но и, к примеру, в 2003 году, доля "расширенной" денежной массы (деньги плюс квази-деньги) в валовом внутреннем продукте, т.е. "модифицированный" коэффициент монетизации, приблизительно равнялся 29–30%, тогда как в этом же году в странах "большой семерки" он составлял 70–120%, а в развивающихся странах – 30–60% [10, с.18].

При этом, роль денег как средства урегулирования контрактов еще не столь велика в России, как в странах Запада [28, с.67].

Другие материалы:

Кредитно-денежная политика Центробанка РФ в начале 2013 года
Важнейшим трендом февраля стало сохранение тенденции к ускорению инфляции. Февральская инфляция составила по итогам месяца почти 0,6% (в феврале 2012 г. – 0,4%). Таким образом, темпы ускорения, хотя оказались не так высоки, как в январе, когда они вдвое превысили прошлогодние, но остаются достаточн ...

Методы регулирования кредитного риска
Рассчитаем непокрытый риск по заёмщикам Краматорского ПриватБанка. Для этого воспользуемся данными кредитного портфеля Рассчитаем кредитный риск (максимальный убыток), который может образоваться в филиале в случае невозврата всех сомнительных и пролонгированных ссуд. Кр = 100% х 49239,59 + 50% х 11 ...

Характеристика коммерческого банка как субъекта экономики
Деятельность банковских учреждений так многообразна, что их действительная сущность оказывается действительно неопределённой. В современном обществе банки занимаются разнообразными видами операций. Они не только организуют денежный оборот и кредитные отношения; через них осуществляется финансирован ...

Навигация

Copyright © 2018 - All Rights Reserved - www.hugebank.ru